Луганский барон: как оказаться в стране без Ефремовых

Арест бывшего главы парламентской фракции Партии Регионов может стать одним из переломных моментов украинской политической истории — а может оказаться просто имиджевой акцией власти. И это зависит даже не от того, какие обвинения будут предъявлены Ефремову, а оттого насколько государство готово бороться с феодализмом.
110
Ни для кого не секрет, что Ефремов никогда не был настоящим «луганским бароном». Борьба группировок Ефремова и Тихонова и прессинг группировки Ландыков оказалась единственным луганским «политическим» и экономическим сюжетом последних лет, предопределила деградацию — прежде всего, нравственную — местных элит и общества в целом и привела, в конечном счете, к возможности оккупации части территории области войсками другого самодовольного феодала, Владимира Путина. И это намеренное навязывание целому региону средневековья, его развращение и унижение — похуже, чем сепаратизм. Но стоит задуматься над тем, одинок ли Ефремов в своей роли регионального феодала. Ответ на этот вопрос знает сегодня любой гражданин Украины. Более того, все мы отдаем себе отчет, что ставка на «феодалов» — только своих, проукраинских, а не стремящихся действовать в интересах Кремля или пытающихся усидеть на двух стульях, стала важным аспектом сохранения территориальной целостности страны в условиях, когда наши российские соседи уже выбирали для Украины гроб в своем зловещем «военторге».

Но существует опасность закрепления этой модели и в будущем. Конечно, сейчас можно все списать на войну, на необходимость сохранения стабильности в ситуации, когда враг все еще силен и стремится к нашему уничтожению. Однако, если не задумываться о том, в какой Украине мы хотим жить, может получиться так, что война закончится, а Украина так и останется рыхлым объединением феодальных латифундий. И в этом смысле совершенно не имеет значения, будет ли наше государство децентрализированным или нет, не сработает никакая реформа местного самоуправления. Если жители так и останутся фактически зависимы от того или другого регионального хозяина, который будет за них договариваться с Киевом, ничего не изменится и мы так и останемся в прошлом.

Возвращаясь к истории с Ефремовым, давайте отдадим себе отчет, что оккупационный режим восторжествовал именно на территориях, на которых феодальные отношения были доведены до абсолюта. Индустриальная часть Луганщины и Донецкий бассейн так и не выбрались из советского кошмара, в котором первые секретари обкомов называли друг друга, будто князья, «луганский», «донецкий» или «харьковский», правили своими владениями десятилетиями и воспринимались как полновластные хозяева судеб своих соотечественников. А Крым? Практически все постсоветское время жители региона были безвольными крепостными враждующих криминальных группировок, «мужиками» в зоне, привыкшими к всевластию «паханов» — и поэтому априори готовыми поверить в любую чушь, не способными критически воспринимать реальность и взять на себя ответственность если не за будущее собственного региона, то хотя бы собственного города или поселка. Ярким примером этой крымской жизни были бесконечные расстрелы и посадки мэров «лакомых» курортных городов — на деле, обыкновенных бандитов. Или Судак, оказавшийся вместе с «людишками» в собственности «Героя Украины» Дейча, закрывшего от крымчан и гостей города практически всю курортную зону, по периметру которой была расставлены охранники из крепостных. И неудивительно, что единственной силой, готовой сопротивляться безумной оккупации Крыма и не смирившейся с ней, стал крымскотатарский народ, чьи представительные органы оказались вне орбиты криминальных разборок.

Украинцам, если они хотят жить в стране без Ефремовых, нужно стать именно таким самоорганизованным народом — уже не народом восстаний, а народом институций, которым мы сами могли бы доверять.