Машина времени

Еще за несколько дней до приговора бывшему министру внутренних дел Юрию Луценко приходилось слышать от вполне маститых — в том числе и близких к власти — экспертов и политиков, что четыре с половиной года, запрошенных обвинением для подсудимого — прямой путь к условному приговору. Политики, близкие к власти, рассказывали мне, как замечательно она будет выглядеть, когда докажет, что никакого избирательного правосудия не существует вовсе, а есть четкое соблюдение статей действующего Уголовного кодекса. И как торжествующие Клюев с Хорошковским поедут в Брюссель рассказывать европейцам о нашей цивилизованности на конференции, как будут посрамлены буржуины, посмевшие подозревать нас в авторитаризме.

Оппозиционные эксперты и журналисты уверяли меня, что власть настолько испугалась резонансного приговора Тимошенко, что Луценко выпустит наверняка. В этом хоре я ощущал себя совершенно потерянным: я понимал, что нахожусь среди людей, до сих пор убежденных — вне зависимости от своей партийной принадлежности — что они живут в некоем современном государстве. И что в этой стране только я один понимаю, что живу в раннефеодальном обществе, не подчиняющемся законам здравого смысла и политической целесообразности. Нет, не я один. Еще Виктор Янукович.

Именно поэтому Юрий Луценко был обречен, обречен изначально. Нет никакой необходимости убеждать в чем-то европейцев и россиян. Нет нужды кого-то бояться и кому-то что-то доказывать. Нет политической целесообразности и здравого смысла тоже нет. Есть одно лишь чувство мести, одно лишь сиюминутное желание посадить. И вся страна, все ее правосудие, все ее будущее должно быть раз и навсегда подчинено этому сиюминутному желанию отомстить и посадить. Юра неправильно себя вел — и он должен сидеть в тюрьме. Что тут непонятного? Тем более такой день, вторая годовщина, приятно.

Так мы и будем жить — ни у кого не должно быть ни малейших сомнений ни в том, что желания Виктора Януковича будут исполняться, ни в том, что именно этим желаниям будет подчинено будущее государства и каждого из нас. И еще не должно быть сомнений в том, что Янукович — сильный политик. В эпоху каких-нибудь Капетингов или даже Валуа он, может быть, был бы даже самым сильным — защищал бы свой королевский домен, вербовал в генералы наемников, разрушал владения непокорных феодалов, отстраивал бы свой замок, увеличивал бы наделы принцев крови, уничтожал бы противников железной рукой, заставляя их годами томиться в подземельях… Правда, династии эти оставили преемникам разоренную Францию — и уже Бурбонам пришлось понять, что такое национальные интересы.

Нам до этих Бурбонов, до Французской революции, до цивилизованного мира еще жить и жить — а пока остается только любоваться этим размахом восторжествовавшей дикости, будто пассажирам машины времени, на крутом вираже попавшим в далекое прошлое. У пассажиров, правда, есть одно небольшое преимущество: они могут возвратиться домой, в мир контролируемой власти и торжествующего закона. А нам с вами придется остаться здесь, дома, в Украине Виктора Януковича.

Виталий Портников