Предохраняет ли «невменяемость»?

Что важнее для вас – получить защиту общественности в случае, если правоохранительные (они и раньше грешили, но при нынешнем режиме стали воистину правоохрЕнительными) органы начнут несправедливо преследовать вас, вашей жизни и здоровью будет угрожать опасность? Или точно знать, какие колготы были на той или иной великосветской даме в день праздника, на который вас не приглашали?

Вы на миг остановитесь, и скажете: конечно, первое. А я возражу – отечественный Инет так не считает. Интернет упоминаю потому, что он пока неподконтролен режиму. Об остальных медиа в данном контексте говорить не стоит.

Вот уже сутки, как пришла к выводу, заниматься светской хроникой куда удобнее, чем правозащитой. Ведь журналисту для выполнения своей задачи и в том, и в другом жанре требуется информация. Что там у нас, например, было 29 апреля? Свадьба века! И еще раз – свадьба века. Оно ничего, что малознакомый подавляющему большинству украинцев великобританский принц сочетался законным браком аж в Лондоне. Только кликните, получите подробности, вплоть до того, что сестричка невесты была поэффектней и пораскованней самой виновницы торжества, и мол, не заведет ли Уильям с ней романа…

А вот более-менее внятную информацию о том, что 29 апреля в Киеве судили активистов предпринимательского Майдана по делу об «умышленной, совершенной по предварительному сговору порче тротуарной плитки» удалось найти только на малоизвестном узкопрофессиональном сайте «Юридическая практика». Меж тем, некоторые «злодеи» посидели за решеткой. Одна из причин применения именно такой меры пресечения к подследственному, это желание воспрепятствовать совершению им следующего преступления. Власть имела основания предполагать, что активисты мирного экономического протеста до суда по абсурдному обвинению будут еженощно грызть на Майдане плитку? Подорвано здоровье, расшатаны нервы, может быть, у некоторых навсегда отбито желание выдвигать какие-либо требования к власти. И, кстати, знаете с какой формулировкой дело отправлено на доследование? Вот цитата из судебного решения: «из-за наличия существенных нарушений норм Уголовно-процессуального кодекса».

Общество ждало решения Фемиды? Общество обменивалось информацией, рассуждало о проявленной (непроявленной) к нашим согражданам несправедливости? Нет, ведь о ком речь? Имена пострадавших совершенно непопулярны. В данном случае, Юрию Луценко повезло чуть больше. Имя на слуху. И в Сети можно полюбоваться на приплясывающие строки: в Лукьяновке к «картавому» пригласили логопеда; экс-министр типа голодает, поедая орехи и колбасу, это «грев с воли»; он лежит под капельницей, уж не пиво ли капает из нее… Наконец, на одном из форумов наткнулась на вот какое хи-хи: «Юрик, умри достойно!» Последняя капля. Нестерпимо захотелось собственноручно отхлестать мерзавцев по рылу. А поскольку подобные выходки журналисту неприличествуют, хочу просто поинтересоваться: что с нами происходит?..

Но вначале – об этой самой «невменяемости», вынесенной в заголовок сегодняшних заметок. Заранее извинюсь, но приведу шутку на грани фола. В старом анекдоте «невменяемой» называется дама, которая во время, гм, страстного соития, шепчет: милый, только не в меня, не в меня… Медики, впрочем, утверждают, что это не предохраняет от «залета». Так вот, если люди считают, что все прекрасно, поскольку «струя» несправедливого тюремного заключения, угрозы пыток, направлена не в них, то они попросту легкомысленны. Сегодня – не в нас (в каких-то скучных и малоизвестных, или просто несимпатичных типов), а завтра – в нас, в наших близких. Это стоит помнить всегда и везде. Но при разгуле нынешнего незаконного режима – особенно.

Я не отношусь к горячим приверженцам Луценко: отстраняет «морозосоциалистическое» прошлое, раздражает излишняя, как на мой вкус, эмоциональность, проявленная в бытность министром. Самым ли удачным руководителем МВД он был – оставляю судить профессионалам. Я сейчас – о другом. 5 мая. 13-й день голодовки. Супруга узника, допущенная на свидание, свидетельствует, у Юрия Витальевича резко ухудшилось здоровье, «изменился цвет лица, начала замедляться реакция». При этом, отдаю себе отчет вот в чем. Луценко не убийца, не насильник, не предатель Родины, да черт возьми, даже не приХватизатор Межигорья. Хотя естественно, и перечисленных выше лиц нельзя подвергать правовой несправедливости либо пыткам.

Попробуемте же разобраться, что происходит «там», за тюремными стенами, в действительности. 5 мая обвиняемый Луценко направил заявление на имя генпрокурора Пшoнки. «Довожу до Вашего сведения, что в знак протеста против незаконного, ничем не обоснованного и политически мотивированного решения ГПУ и Административного суда Киева о продлении моего ареста, я с 23 апреля объявил голодовку. Несмотря на это, подчиненная Вам пресс-служба ГПУ цинично распространяла информацию о том, что я продолжаю получать продуктовые передачи, ем колбасу, орешки и др. продукты»; «1 мая мне было объявлено о принудительном питании «смесью для голодающих», которая должна была остановить рост содержания ацетона в крови, который может привести к летальному исходу»; «я готов отстаивать свои права и наивысшей ценой жизни. Свобода и законность достойны этого. Господин генеральный прокурор, сообщаю Вам об отказе от принудительного питания. Готов к применению силы».

А вот какую информацию распространяют того же 5 мая СМИ со ссылкой на Уполномоченного по правам человека Нину Карпачеву. Понять ее, впрочем, сложно. Карпачева посетила камеру Луценко, и сообщает гражданам: «На сегодняшний день он действительно голодает по меркам СИЗО, но он получает назначенную ему смесь для голодовки. З0 г. сливочного масла, 100 г. сахара, 800 мл. молока, 2 шт. яиц, 200 г. мяса для бульона. 10 г. соли, 0,1 ч. аскорбиновой кислоты, 50 г. манной или овсяной крупы». И главное! На прощанье Луценко рассказал Карпачевой анекдот! Она сообщает об этом совершенно всерьез, и медиа определенного розлива имеют что вынести в заголовок.

То, что эта дамочка от ПР исполняет в нашей стране обязанности омбудсмана, конечно, еще одна стыдоба сегодняшней Украины. Как исполняет? По приведенной выше цитате видно, как. Уполномоченный по правам человека – это ведь своеобразное «око общества». Так что же можно вынести из информации омбудсмана? «Голодает по меркам СИЗО» — это что, констатация того, что человек бы ел, да пайка за решеткой маловата? Или признание: объявлена голодовка с определенными требованиями, но выполнить их нельзя, они противозаконны (как вариант: они законны, но их не выполняют, и я обращаю на это внимание общества)? Ну, и скрупулезно приведенный состав этой самой смеси. Нет, г-жа Карпачева недобросовестна, приблизительно так, как стряпуха, которая собственным тазом пытается прикрыть от посторонних секрет приготовления «коронного блюда». Нам не объяснено главное: если «принимает питательную смесь», значит, не голодает? Или было предложено «мясо для бульона», сваренное с сахаром в молоке (впрочем, молоко должно свернуться от присутствия аскорбиновой кислоты), но человек отказался? И вообще, имеет ли возможность Уполномоченный по правам человека задать какие-то вопросы иерархам генпрокуратуры? А то от Карпачевой слышим: «голодает по меркам СИЗО», а от пресс-службы прокуратуры вот что: «Руководство СИЗО заявило, что Луценко принимает пищу наравне с другими арестованными. Генеральная прокуратура обращает внимание защитников обвиняемого Луценко и его родных на недопустимость искажения фактов и распространения недостоверной информации о состоянии следствия». Омбудсман и ГПУ действуют в разных государствах? Речь идет о разных уголовных делах? Или попросту нас, почти справедливо, держат за людей, которым все это – по барабану, нам можно не давать достоверной информации по поводу резонансного события…

Что касается приведенного выше кулинарного рецепта, не забудьте – подобный «змеиный супчик» ложками не хлебают. В советской (и постсоветской) системе исполнения наказаний его пытаются ввести шлангом в желудок, силком. На грани риска прорвать (по-лекарски – перфорировать, но от красивого слова не легче) пищевод.

Принудительное питание по мнению Европейского суда по правам человека – это пытка. Вещь, в цивилизованном обществе недопустимая.

Каким же может быть выход из создавшегося положения? Я представляю, что скажут мне люди, по-своему суровые, но, так сказать, справедливые. Мол, а если после суда, после вынесения приговора, любой преступник, хоть утопивший в колодце пенсионерку, чтобы завладеть парой сотен гривен, хоть перетащивший в свой карман добрую треть госбюджета, встанет в позу и начнет категорически отказываться от хлебной пайки и баланды? С требованием: выпускайте меня на свободу? Что, срочно отменять справедливый приговор, ради того, лишь бы преступник не шантажировал медленным самоубийством?

А давайте не будем передергивать. Правозащитники, заботящиеся о соблюдении справедливости по отношению не только к политикам, а к любому гражданину, в полусамиздатовских брошюрах объясняют попавшим в беду следующее. Статья 156-я Уголовно-процессуального кодекса предполагает заключение под стражу до вынесения приговора сроком на два месяца. В тех случаях, когда есть основания предполагать: подозреваемый (обвиняемый) может сбежать, будет мешать проведению следствия, совершит новое преступление. Есть законное право в особых обстоятельствах решением суда продлить доприговорное «сидение». Но что у нас в данном конкретном случае? Луценко «взяли» 26 декабря прошлого года. До этого уголовное дело было открыто, следствие шло, но фигурант не порывался бежать. Преступлений не совершал и не готовил. Что касается пресловутого «сотрудничества со следствием», то шалишь, это дело добровольное. И кстати. К Луценко применили меру содержания под стражей чтобы он-де побыстрее читал свое дело. А знаете ли вы, что обвиняемый может вообще не знакомится с делом, если, так сказать, упрется рогом? И дело все равно передадут в суд? Луценко, чья вина в судебном порядке еще не доказана и не опровергнута, провел за решеткой четыре месяца. С делом ознакомился. И суд вынес решение: пусть еще «посидит». Пока адвокаты не закончат знакомиться с делом. Тут-то и была объявлена голодовка.

Вот еще о чем меня могут спросить, прочитав эти заметки. Когда народ отстранит от власти нелегитимный режим, и за многие сегодняшние дела по закону придется отвечать регионалам, фальсифицировавшим результаты голосования, нарушавшим Конституцию, совершившим коррупционные действия – озабочусь ли я как журналист соблюдением их прав? Я отвечу однозначно: да. Надеюсь, впрочем, что власть, которую мы прозрачно изберем на гребне демократического подъема, нарушений допускать не будет. Привлечет к ответственности за преступления, а не станет топтаться по людям, исходя из принципа «зуб за зуб». Ну, а если нет, и кто-нибудь из неприятнейших янучаров окажется в положении, в коем сегодня находится Юрий Луценко – надобно будет призывать общественность защитить права гражданина.

Только знаете ли – обещания, это теория. Ведь так? И узнать, правду ли я сказала сейчас, можно будет, лишь ускорив приход победы над нелегитимным режимом.

Виктория АНДРЕЕВА