Украинцы тоже люди

Когда в юности я читал мемуары главы правительства Украинской Народной Республики (1917—1920), знаменитого писателя Владимира Винниченко и нашел в ней ставшую уже хрестоматийной фразу о российской демократии, которая завершается на украинском вопросе, я даже не представлял себе, что всю последующую жизнь мне придется провести в тени этого точного определения. Сейчас многие удивляются той истерии, в которую впало российское руководство и аффилированные с ним журналисты и эксперты накануне заключения совершенно невинного, между прочим, соглашения об ассоциации Украины с Европейским Союзом. Невинного потому, что даже в случае его подписания и последующей ратификации в российско-украинских отношениях не изменится ровным счетом ничего. Ну ничегошеньки! Украина ниоткуда не выходит, не разрывает ни одного соглашения с Россией, не выгоняет из Севастополя Черноморский флот… Не только украинские, но и европейские политики в один голос уверяют Москву, что содержание документа никак не повлияет на достигнутый уровень российско-украинского сотрудничества… Но мы-то прекрасно понимаем, что разговор не об этом, разговор чисто семейный, понятийный — вот подпишут «хохлы» свое соглашение — и мы их уже никуда не втащим, ни в какой Таможенный союз, ни в какое ОДКБ, ни во что другое, что мы еще придумаем. И придется разговаривать с ними, будто они люди. А они наши братья. И должны понимать, что только с нами им и будет хорошо — и там, где мы сами им скажем.
22_08_12

Но, друзья мои, разве когда-нибудь было иначе, хоть когда-нибудь? Вот провозгласила Украина независимость — я прилетел из праздничного, только начавшего привыкать к сине-желтым стягам Киева в не менее праздничную, гордую августом Москву — и что же я услышал в кулуарах Белого дома? Танки! Надо направить в Киев танки! Это все не независимость, это заговор против демократии, ну не могут украинцы не хотеть быть вместе с новой Россией.

Потом — референдум о независимости. Все мои московские знакомые из политического мира, за исключением одного-единственного трезвомыслящего человека, Галины Старовойтовой, были убеждены, что референдум провалится, ведь не могут же украинцы — украинцы! — проголосовать за отделение от России? Как же это! И результаты референдума, заметим, были раз и навсегда вытеснены из российского политического сознания, заменены придурковатым мифом о трех алкоголиках, разваливших в Беловежье огромную страну, которой уже и не было. Никому не доказать, что наш первый президент Леонид Кравчук прилетел в Минск с национальным одобрением независимости, что мы денонсировали Союзный договор — и имели на то полное право как страна-подписант, что Кравчук просто пошел навстречу Ельцину потому, что хотел мирного развода, а не новой — только очень большой — Югославии.

А потом — СНГ: какой развод, мы должны создать новую страну! А потом — Черноморский флот: какие переговоры, вы должны сделать так, как мы скажем! А потом — остров Тузла: хотим и насыпаем, ведь это все равно наше. А потом — оранжевая революция: почему не голосуете за того, кого избрал Путин? А потом — газ: мы повысим вам цены, но вы все равно должны нас благодарить за то, что мы вас содержим. И теперь вот опять бьетесь в падучей, опять мы куда-то уходим, хотя никуда и не приходили. Впрочем, вам это неинтересно, потому что в вашем подсознании мы не имеем права голоса, а только вы имеете. И каждый раз, когда вы сталкиваетесь с нашим волеизъявлением, вы требуете, чтобы мы думали как вы. А если мы думаем иначе – значит, не имеем права думать.

Знаете, что я на самом деле думаю об этой вашей позиции? А то, что она безумна. Это не позиция взрослых людей, это позиция подростков, живущих в придуманной реальности и пытающихся затащить в свой замурзанный подвал всех остальных. Вот вы посмотрите, вся ваша дискуссия об Украине, да, впрочем, и обо всех остальных — это дискуссия между Лениным и Сталиным накануне создания СССР. Сталин хочет включить все окраины в состав Союза на правах автономии, а Ленин понимает, что стабильности так не добьешься и нужно их обмануть, провозгласить квазигосударствами и они успокоятся. Прошло 90 лет, и что же? Одни нас пугают всяческими карами господними и онищенковскими, таможней и Газпромом, а другие советуют разговаривать уважительнее, предлагать деньги и кредиты — и вот тогда Украина будет с нами. А почему, собственно, обязательно с вами? Вот почему? Почему Украина должна бояться ваших угроз и радоваться вашим деньгам и ласке? Украина что — шалава с Крещатика: рубль показал, улыбнулся гипнотизирующей улыбкой Владимира Владимировича — и все, она за тобой побежала как миленькая? Ну право же, зачем?

Ничего вы о нас не знаете и знать не хотите — о тех, кто живет рядом с вами и среди вас. Верите только тем из нас, кто хочет быть русскими и обязательно святее и патриотичнее самого русского из русских. Не представляете, что у людей могут быть другие желания и их тоже можно — и нужно — уважать. Не думаете даже, что можно жить с соседями на равных, что не размер имеет значение и не то неистовое бессмысленное самолюбование, которому вы неустанно предаетесь на пепелище своей огромной страны, а человечность. Да-да, человечность в том смысле, что мы все тоже люди со своими желаниями. И украинцы люди, когда хотят интеграции с Европой, а не с вами. И евреи люди, когда хотят жить на своей исторической родине, а не в вашей замечательной стране. И татары люди, когда хотят писать на латинице, а не на кириллице. И даже чеченцы люди, понимаете? И таджики, и киргизы, и узбеки. Лю-ди!

Вот когда на своих митингах вы будете кричать не «Путин! Путин!» или «Мы здесь власть!», а «Они тоже люди» — вот тогда в первый раз за всю вашу многовековую переполненную бунтами, казнями, смутами, войнами, революциями, лагерями, спутниками и погромами, малютами и лубянками историю появится шанс. Маленький — но шанс. Потому что если вы поймете, что мы тоже люди, вы тоже станете людьми.

А без людей России не бывать.